Увидев в Византии отражение вещей небесных, донесённое Апостольским Преданием и Святым Писанием, народы, принявшие Православие, всеми силами старались подражать этому образу и воспроизводить его. То, что монашество в славянских землях появилось сразу же после принятия ими христианства, нельзя не счесть весьма красноречивым обстоятельством. Нет ничего удивительного и в том, что здесь, в Канаде, в фундамент Канадского Православия мы закладываем Канадское Православное монашество. Монашество есть начинание, к которому приступают с целью в полную меру своих сил подражать существам небесным и уподобиться таковым воистину; монахи всячески стремятся обрести образ и подобие изначального, еще не падшего Адама и самих ангелов. Однако не следует думать, что монашество есть нечто в корне отличное от жизни обычных людей. В сущности, монахи исполняют то же, что требуется от всех православных христиан, но лишь неким более напряжённым и сосредоточенным образом. Мирянин, будучи обременен житейскими заботами и тяготами, не в состоянии достичь идеала Христова в той же полноте, в какой способен это сделать подвижник, всё своё существование посвятивший исключительно этой цели.

СМЫСЛ ПРАВОСЛАВНОГО ХРИСТИАНСКОГО МОНАШЕСТВА И ЕГО БИБЛЕЙСКИЕ ОСНОВАНИЯ

Борение инока устремлено ни много ни мало, как к духовной жизни в образе Адама, ёще не познавшего грехопадения. Святой Иоанн Дамаскин так изображает это состояние первозданной негреховности:

В самом деле, сотворивший нас Бог не хотел, чтобы мы заботились и суетились о многом (Лк.10,41) и чтобы мы были расчетливы и предусмотрительны касательно нашей собственной жизни. Но Адам это подлинно испытал, ибо, вкусив, он узнал, что был наг, и надел на себя опоясание, ибо взяв листья смоковницы, он опоясался ими (Быт. 3, 7). До вкушения же беста оба нага, Адам и Ева - и не стыдястася (Быт.2, 25). И Бог хотел, чтобы мы были столь же бесстрастны - ибо это есть вершина бесстрастия. Он хотел также, чтобы мы были свободны от забот и имели одно дело, свойственное ангелам, то есть непрестанно и немолчно воспевали Создателя, наслаждались Его созерцанием и возлагали на Него наши заботы. Это и возвестил он нам чрез пророка Давида: возверзи на Господа печаль твою, и Той тя препитает (Пс.54,23). И в Евангелии, поучая Своих учеников, Он говорит: не пецытеся душею вашею, что ясте, ни телом вашим, вo что облечетеся (Мф.6,25). И потом: ищите... царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам (Мф.6,33). И Марфе Он сказал: Марфо! Марфо! печешися и молвиши о мнозе: едино же есть на потребу, Мария, же благую часть избра, яже не отимется от нея (Лк.10,41,42), то есть сидеть у ног Его и слушать слова Его.2.

Монашество есть особое устроение, учреждённое Самим Богом в русле Святой Церкви ради тех, кого Он призвал исполнить это высочайшее призвание, и которое так описано Апостолом Павлом в Послании к Коринфянам:

"Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я" и далее: "А я хочу, чтобы вы были без забот. Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене. Есть разница между замужнею и девицею: незамужняя заботится о Господнем, как угодить Господу, чтобы быть святою и телом и духом; а замужняя заботится о мирском, как угодить мужу" (1 Кор. 7:8-34)(с).

Сам наш Спаситель выразил это учение в притче:

"...Ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так .... и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит "(Мф. 19:12).

За многоие века монашества в христианском мире сложилась некая устойчивая терминология, знакомство с которой необходимо для понимания как самого монашеского бытия, так и православно-христианской духовной жизни вообще. Ниже мы приводим некоторые её определения.

Молчальничество

Чтобы правильно понять сказанное, мы должны взглянуть на душу как на вспаханное поле, на которое мы призваны работать над созданием сада спасения. Дело это невероятно трудное, поскольку всё поле густо заросло сорной травой (страстями). Согласно притче (Мф. 13:24-30, 36-43), повсюду на этом поле Сеятелем были разбросаны жизнетворные семена. Некоторые из них упали в самую гущу сорняка и, оказавшись не в силах бороться, в своей тщетной попытке пробиться к солнцу в конце концов погибли. Тем не менее, Сеятель неустанно продолжает разбрасывать семена, призывая нас к уходу за ними на всём протяжении нашей жизни. Поэтому когда мы снова и снова видим гибель молодой поросли, задыхающейся под тяжестью сорняков, мы обязаны в конце концов осознать необходимость возделки сада нашей души, чтобы дать наконец возможность посевам следующего сезона прижиться и принести свой плод. Это - внутренняя работа. Она начинается со сбережения сознания или хранения ума с целью пресечения мыслей, мешающих нашей работе в саду души.

Хранение ума

Хранение ума - еще один прием, которому лучше всего обучаться у старца. Грех, позволяя страстям возрасти до той степени, когда они проявляют себя вовне в совершаемых человеком поступках, чаще всего проникает в сердце, внедряясь туда через мышление, являясь в конечном счёте результатом внешних влияний, которым удалось завладеть нашим вниманием. Поэтому каждому из нас следует постоянно быть начеку, дабы пресечь приходящие извне искушения как только они проникают в наш ум, не давая им возможности задержаться в сознании надолго и привести нас к греху – в мыслях или в делах (ср. Мф. 5:27-28). Объясним это подробнее. Всякому в той или иной степени интуитивно понятно различие между добром и злом, или что есть хорошо и что есть плохо. Иначе говоря, общие этические ценности в большей или меньшей степени осознаются всеми. Если человек чуток, бдителен, то он сразу же распознает в пришедшей на ум мысли какое-то коварство или злонамеренность, скажем, в отношении иного человека. Каждому из нас под силу ощутить в первоначальной мысли ростки возможной в будущем зависти или ненависти. Чтобы из зародыша действительно выросло такое предосудительное отношение к другому человеку, а то и враждебный поступок, нужно наше на то согласие; мы как бы выдаем злой мысли пропуск или сообщаем ей пароль, благодаря чему она беспрепятственно проходит в наше сердце. На помощь здесь приходит молтитва. Например, когда нас начинает одолевать жадность или алчность, оберечь сознание от такого искушения можно, если сразу же начать повторять тропарь или кондак одному из святых бессребренников. Искушение отступает также при непрестанном повторении в душе молитвы: "Святый мучениче Пантелеймоне, моли Бога о мне (о нас)". Если это делать с верой, то святые поспешат на помощь искушаемому. Когда дело касается плотских страстей, то действеннее всего оказывается песнопение "Богородице Дево, радуйся" или "Честнейшую Херувим", стоит лишь с верою начать произносить эти хваления в уме сразу же по обнаружении искушения, сумевшего проникнуть в сознание, ибо хвалы Пречистой Деве не могут сосуществовать вместе с помышлениями об осквернении. Исход состязания, однако, то есть победа либо молитвенных хвалений либо нечистого помысла, есть в конечном счёте дело выбора самого искушаемого – достаточно ли он настойчив в своём противодействии или более склонен к скорой капитуляции. Словом, всякому разумному человеку под силу выучиться бдительности и не впускать разрушительные помыслы в сознание, пусть даже это и не всегда будет удаваться. Что же касается конкретных действий по отражению греховных мыслей, то здесь каждому необходимо советоваться со своим старцем. Самое главное и самое первое - наличие твёрдого намерения противостоять греху. Можно с лёгкостью забавляться самыми грязными умственными фантазиями в то самое время, когда уста творят молитву. У человека должно быть искреннее желание оградить ум от разрушительных помыслов и более всего он должен помнить, что без Иисуса Христа ничего достичь невозможно (ср. Ин. 15:5).

Всякому смертному вполне под силу упражняться в такого рода хранении ума. И очевидно, что развитие способности к этой деятельности и её всемерное укрепление должно стать его постоянной заботой. В конечном счёте, работа привратника тем легче, чем меньше приношений обнаруживается под "дверями". Чем более человек отдаляется от мирского и развлекающего и чем глубже погружается он в духовное и поучительное, тем проще "охрана дверей" (здесь, конечно, надо постоянно помнить об опасности впадения в самодовольство, ибо в ответ на каждый наш успех сатана моментально изобретает всё более и более утончённые "приношения"). Вот такое отстранение от духовно пагубного и устремление к духовно полезному наряду с вхождением в молчание и составляет основание безмолвствования или исихазма.

Если сказано, что тело есть храм Духа Святого, то что же такое может вселиться в него, что было бы более свято, чем то, для чего оно предназначено? А это значит, что для нас наболее полезным будет войти в храм и, как смиренный слуга и почитатель, навести в нём порядок - подмести мусор, убрать грязь и накопившуюся за годы бездействия пыль, омыть храм слезами раскаяния, очистить его покаянием, болезнованием души, трепетным вниманием к словам Священного Писания и причащением Святых Христовых Тайн. Храм должен быть очищен от всякой скверны совершенно, - только тогда он может наполниться, ибо Святой Дух не поселяется по соседству с бездуховностью растления, мерзостью гордыни, мраком невежества и отвратительным смрадом нечистых помыслов. Закон обитания в храме прост - либо духовность возрастает, а грех мало-помалу сходит на нет, либо наоборот, греховность всё более и более овладевает человеком, не оставляя духовности никакого места. "Счастливой середины" здесь не бывает и в наихудшем из самообольщений находится тот, кто считает себя снискавшим благодать Святого Духа, не потрудившись ревностно и смиренно над очищением своего внутреннего храма в течение долгого времени. В дополнение к этому не стоит забывать, что в вопросе духовности никто не может оставаться в на одном и том же уровне – в любой момент человек либо духовно растёт, либо духовно деградирует.

Всё, что бы ни приходило на ум, бывает для нас либо созидательным и полезным, либо разрушительным и оттого вредным. Поэтому хранение ума зиждется не на одном только намерении бороться с греховными помыслами, каким бы твёрдым оно ни было, но и на тонкой способности к различению полезного и вредного и на самом деле является существенно более трудной задачей, чем незамысловатое просматривание пакетиков и свёртков, приносимых под дверь храма. Оно начинается с сознательного и открытого исповедания всякого приходящего на ум помысла и искушения духовному старцу. Одновременно с этим необходимо постоянное усилие по отсечению внешних соблазнов и замещению их духовной пищей. Достигается это, как мы уже говорили, чтением священных книг, Божественного Писания, практикой непрестанной молитвы и участием в богослужениях, ибо такова мотыга и грабли тех, кто намеревается создать сад спасения в душе своей. Более тонкая работа по уходу за садом совершается в послушании старцу. Молитва для нас служит неисчерпаемым источником сил и энергии. И наконец, продолжая аналогию сада, послушание есть бережный уход за почвой и молодыми побегами, предохраняющий сад от повторного нашествия уже выполотых сорняков.

Частое причащение Пречистых Христовых Тайн есть самое верное и надёжное оружие, сжигающее всю сорную траву дотла, так что поле нашей души воистину становится способным воспринять в себя семена спасения и принести плод. Ничто не может быть достигнуто без искреннего желания и упорной борьбы, а то, что достигнуто, являтся даром милости Божией, снизошедшей в ответ на наше усилие следовать Его воле.

Брань

Этот термин служит для обозначения всех уловок, искушений и соблазнов, к которым прибегает лукавый в битве против нас, будь то видимые или невидимые прельщения, которые могут быть как откровенно бесстыдными, так и изощренно утонченными. Обманы и хитрости, с помощью которых сатана похищает наше спасение, кроятся на каждого человека весьма умело и тонко, учитывая индивидуальные особенности его характера; сатана действует здесь как многоопытный психолог с многотысячелетней практикой обольщения. Кроме того, ему досконально известны все слабые стороны человеческой природы, ибо, начиная с самого падения Адама, их развитие и формирование в бесчисленные предрасположенности человека к греху происходило именно под его влиянием. Методы воздействия варьируются, начиная от самых бесстыдных и откровенных соблазнов, и заканчивая уловками настолько изобретательными и отделанными до такого совершенства, что сама заинтригованность этим совершенством доводит человека до падения. На этом пути для нас становятся исключительно ценными пространный опыт и откровения, дарованные нашим святым и Богоносным отцам-подвижникам. Тем не менее, угроза пасть жертвой дьявольской хитрости в духовной брани всегда очень и очень серьёзна. Поэтому руководство старца или духовного отца и послушание ему, являясь надёжным заслоном на пути возможного падения, чрезвычайно важно в деле духовной брани.

Прелесть

В состояние духовной прелести или прельщения попадают в результате либо пленения собственными иллюзиями, либо поддавшись духовным соблазнам врага. Прельщению особенно подвержены те, кто "не соблюдает правила игры", по которым происходит состязание в духовной брани. Прелесть может объять и одного человека, и целую группу людей.

Последующие слова митрополита Антония более чем справедливы и в отношении того времени, в которое живем мы с вами:

" ... у нас может прослыть за пророка всякий, кому не лень и не стыдно выдать себя за такового; как бы ни обманывались люди в его предсказаниях, они не разуверятся в его ведении, а неудачу пророчества будут изъяснять своим непониманием, а лжепророка или лжехриста будут по прежнему окружать почетом, славою и всевозможными приношениями. О гибельных последствиях увлечений этим хлыстовством все знают; начинается оно с подвигов поста и молитвы, а кончается безобразным развратом, или так называемым свальным грехом." 9 .

Не все случаи массового духовного самообмана завершаются беззаконием; иногда бывает, что прельщенные представляются образцово нравственными членами общества, соблюдающими весьма строгие моральные устои. На деле же сатана использует таких людей, чтобы, действуя через них, лишить других спасения, как мы видим, например, в случае соблазнительного "Экуменического Движения", которое кажется столь достохвальным на поверхности, но на самом деле разъедает веру и здравое учение во всех возможных направлениях, подобно коррозии. Цель духовной прелести - разрушение души одного человека или целой группы людей. Непослушание уставу Святой Церкви и ее канонам - вернейший признак массового духовного прельщения и ему пособствующих лже-учителей.

Аскетизм: борьба на ристалище духовном

Апостол Павел часто уподобляет христианского подвижника атлету (см. 1 Кор. 9:24-25; 2 Тим. 2:5) и, по сути, в этом и состоит смысл слова "аскеза" - аскетом называют того, кто тренирует и дисциплинирует себя, точно так, как это делает атлет, готовящийся к состязанию за корону спасения на арене духовной брани.

Атлет, подготовленный к соревнованию за обладание чувственными радостями, своим духовным и телесным складом, особенностями нервной системы и мышечным тонусом резко отличается от того, для кого главным призом предстоящего сражения является спасение. В первом случае тренером и наставником атлета является сам Сатана. Повергнув нас в плотяность и чувственность, он возбуждает вполне определённые безнравственные желания или страсти в наших сердцах и душах, прибегая для этого к таким разнообразным средствам внушения, как гнусные подстрекательства, навязчивые мысли, бесстыдные соблазны и умственные заблуждения. Чаще всего, однако, плотски ориентированный человек соблазняет себя сам, поддаваясь на уловки и потакая своей падшей природе, как например, увлекшись чтением порнографической литературы или находя удовольствие в разглядывании подобных же развратных картинок или безнравственных фильмов. В действительности такой человек совершает духовное самоубийство. Если же он решает измениться и обратить свой взор на духовное, желая вступить в борьбу за обладание короной спасения, то он попадает в положение, сходное с положением бегуна, решившего стать борцом. Всё его физическое тело, нервные реакции, образ мышления и т. п. должны быть полностью перестроены, поскольку его приобретённая годами тренировок способность быстро бегать если и оказывается как-то полезной борцу, то разве лишь когда ему по трусости приходится убегать от своего противника. Так же обстоит дело и в борьбе за нравственное совершенство. Все плотские страсти, всё, наработанное за годы прежних тренировок, руководимых тренером-сатаной, должно быть полностью искоренено.

Борьба начинается с открытого исповедания старцу всех тех вещей, которые провоцируют возбуждение страстей, и с тщательного их избегания. Накачанные сатаной мышцы в отсутствие развивающх их упражнений становятся вялыми, дряблыми и постепенно атрофируются. Хранение ума - важнейшее оружие в этом начинании, поскольку в момент, когда такое влияние-провокация распознаётся и осознаётся умом, оно является лишь нейтральным побуждением, которое может быть тут же отсечено, если в уме человек не даёт своего согласия на его присутствие. Способность различать такие влияния и отсекать их развивается и совершенствуется по мере работы. Привычки, выработанные в течение многих лет плотского тренинга, можно побороть только успешной прополкой сада своей души, поскольку, когда искушение более не вызывает ответной реакции и не находит добровольного сотрудничества страстей или безнравственных желаний, оно становится неспособным проявить себя в виде греха. В минуты слабости следует помнить, что ничто не может быть достигнуто без прилежания и усердия в борьбе и всякий, кто сражается в величайшем из сражений с наибольшим смирением, близок к мученическому венцу, ибо он воистину "распял плоть со страстями и похотями" (Гал. 5:24). Не будем забывать также следующее предостережение Апостола: "Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться" (2 Тим. 2:5).

Подвижничество (Аскеза)

В узком смысле слова "аскезис" (по-славянски "подвиг") обыкновенно переводится как "борьба". В более полном и духовно верном смысле оно означает: подобно духовному атлету, состязаться законно (то есть честно, подчинясь всем установленным правилам), за спасение души и за духовное возрастание и развитие. Это значит, что христианин, вступивший в такое духовное состязание и честно сражающийся в нём по всем правилам, находится на пути "со страхом и трепетом совершить свое спасение" (Флп. 2:12). Для монашествующих основным видом состязаний является молчальничество. Именно ему учили древние отцы, именно оно есть фундамент всего патристического монашества.

Для мирянина же главное духовное борение состоит в воспитании подлинно Христианской семьи – ибо существуют всего два пути, ведущие к спасению: иночество и брак. И только призванный особым Божьим благословлением может надеяться отыскать что-либо третье. Важно помнить, что послушание является обязательным для семейного человека в той же мере, как и для монаха.

Старчество

"Кто взойдет на гору Господню?" (Пс. 23:3)

Воистину, путь спасения – это тропа, ведущая ввысь, в очень крутую гору, и взбирающийся в эту гору все время в опасности – его окружают коварные враги, его подстерегают всяческие злоключения. Сколь труден этот путь, ясно дал понять сам Иисус Христос. Когда Он описал, насколько трудно спасение, один из Его учеников спросил изумленно: "так кто же может спастись?" Спаситель наш на это отвечал: "человекам это невозможно" (Мф. 19:25-26); и так оно и есть, в самом подлинном смысле слова – для человека. Но, чтобы не допустить впадения учеников в отчаяние, Он продолжает: "Богу же все возможно". Господь Бог сотворил Церковь прежде сотворения человека, и этим установил порядок, по которому никому не позволяется взбираться на гору в одиночку.

Более того, внутри самой Церкви Бог отвёл место и призвал к служению Своих учителей и наставников – святых отцов, оставивиших нам Богодухновенные писания, духовных руководителей и старцев, – с тем, чтобы и в самой Церкви никто не карабкался вверх сам по себе, да это, собственно, никому и не под силу.

Забирающийся на гору одинокий любитель восхождений, поскользнись он или упади, сорвётся со скалы и разобьётся до смерти, или в лучшем случае серьёзно покалечится, поскольку рядом с ним нет никого, кто мог бы его подстраховать и удержать от падения. Когда целая группа людей совершает восхождение на незнакомую вершину, они, будучи связаны одной верёвкой или страховочным канатом, действительно, в состоянии вытащить своего сорвавшегося товарища, однако, не имея опытного проводника, они легко могут заблудиться, или, двигаясь в неправильном направлении, оказаться на краю смертельно опасной пропасти, где уже всей компании угрожает сорваться в бездну. Когда же горовосходители собраны вместе по велению Божьему, под предводительством опытного проводника, кому известна ведущая ввысь тропа, то, благодаря связующей их верёвке, они и оступившегося поддержат, и, ведомые надёжным проводником, с верного пути не собьются, а если когда и заблудятся, то быстро смогут выйти на правильную дорогу. Следуя опытному руководству, все они взойдут на гору, помогая друг другу в падениях, более всего боясь ослушаться наставника, понимая, что, ослушавшись, они обязательно свалятся в пропасть, или собьют с правильного пути одного из своих товарищей по восхожению, позволив связующей их верёвке оборваться, приводя к погибели и его, и ослушавшегося, ибо сказано: "если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму" (Мф. 15:14). Пусть же каждый поэтому зорко следит, что они имеют своим наставником и гидом не того, кто "слеп", но кто "зряч".

Вот так примерно, в несколько упрощённом виде, можно представить природу иноческой обители и её старейшины. Как верёвкой, монастырская братия связана воедино любовью Иисуса Христа и любовью к Богу и ближнему. Чем крепче любовь, тем крепче связующие узы и тем безопаснее путь. Посредством этой любви братия уверенно поднимает и поддерживает оступившегося, а старец отыскивает потерявшегося брата и возвращает его на истинную стезю. Чтобы погибнуть в таких условиях, непременно нужно прежде всего добровольно расторгнуть связующие узы, оборвать свой страховочный канат, соединяющий с остальными, отсечь себя от старца и от братий. Отвязавшись, такой храбрец-одиночка наверняка вскоре найдёт свою погибель. По мере восхождения старец – проводник и наставник – увлекает всех братий ввысь, а сами братья, возрастая в любви и послушании, неустанно тянут друг друга наверх – сильнейший поднимает слабейшего, проворнейший подбадривает и подталкивает в спину отстающего, помогая ему как своим примером, так и своей любовью.

Старчество состоит в руководстве и наставлении взбирающихся на гору спасения, – старец отыскивает потерявшихся, выручает из беды и исцеляет оступившихся, и скорбит по тем, кто погиб и кому помочь уже невозможно, – и в то же время вместе со всеми старается безопасно достичь вершины. Такое под силу только человеку, призванному на служение самим Христом и по мере благодати, даруемой Им для исполнения этого высокого призвания.

Вероятно, старчество является наиболее трудным подвигом христианства. Ибо старец напрямую ответственен перед Богом за вверенные ему человеческие души. Также, вероятно, это и самое первое "борение" – апостолы были первыми старцами Церкви, и сам Господь наш есть Великий Старец, кто являет нам совершеннейший образец старчества – вначале в Эдеме, затем на горе Синай, и наконец, уже много яснее, в своём человеческом воплощении.

Сатана тренирует того атлета, кто вступает в соревнование за обладание призом в форме чувственных удовольствий и поджидающей на финише геенной. Господь даёт в наставники старца тому, кто вступает в борьбу, стремясь к духовности и спасению.

Старчество – тема весьма обширная и глубокая, требующая большого внимания и осторожности при рассмотрении. Наилучшим путём к её пониманию является чтение житий святых, в особенности, патериков. Бог наделяет духовными дарами старчества только проведших долгие годы борьбы, пребывая в чрезвычайном послушании, или тех немногих, кто особым предопределением с самого начала был назначен Им на этот подвиг. Такие люди одарены умением достаточно хорошо контролировать свои страсти, что позволяет им верно расслышать наиболее глубокие и сугубо личные мысли своих духовных чад, не замутнив их своей собственной страстностью. Величайшим из старцев посылается свыше благодать исключительной проницательности и даже редкий дар прямого вдохновения Святым Духом.

Перевод с английского

Примечания